Безграничная терпимость и яростная нетерпимость.


Как я могла так вляпаться? Почему я не поняла сразу? Как такое могло произойти именно со мной? и много много разных формулировок вопроса "Почему я?"

Эти вопросы задаются всегда, когда у человека происходит разрушение его представлений о жизни, о мире и о своем месте в нем. Разрушение всегда сопровождается одинаковыми, типичными проявлениями на уровне психики (эмоциональная сфера, когнитивные схемы, мыслительные процессы, ощущения, восприятие и т.д.)
Этот вопрос встает перед человеком и при осознании смерти близкого, и при осознании ситуации абьюза, и при осознании того, что он стал адептом секты или любой существующей идеологии, движения (политического, религиозного, по "интересам", др.)

Я хочу сегодня поговорить о том, какие механизмы или явления приводят к возникновению безграничной терпимости в человеке, яростной нетерпимости, и куда это может завести.

"Если человек был не в состоянии вернуть детское презрительное отношение к себе со стороны взрослых и еще раз, но уже сознательно пережить его, значит отрицательные эмоции сохраняются в его бессознательном и в зрелом возрасте, и он будет выплескивать их на своих детей. [...]

С детьми дело обстоит совершенно по-другому: отсутствие у них жизненного опыта - как негативного, так и позитивного - порождает безграничную терпимость по отношению к родителям. Любовь не позволяет ребенку адекватно реагировать на осознанно или неосознанно жестокие поступки родителей. Они же, пользуясь полнейшей безнаказанностью, зачастую творят с детьми что им заблагорассудится." (с) Алис Миллер "Воспитание, насилие, покаяние"

Именно отсутствие жизненного опыта, как в детском, так и во взрослом возрасте, отсутствие встроенных в нашу личность представлений, что собой представляют нормальные отношения, приводят к "залипанию, застреванию" или в ситуации использующей нас среды, или в отношениях с использующем нас человеком. (Попадать в такие переделки могут все.)

"Если раньше ребенка физически уродовали, эксплуатировали и чуть ли не открыто преследовали, то теперь измываются именно над его душой, называя это благозвучным термином "воспитание". Так как у некоторых народов воспитание начинается в младенчестве, в фазе симбиотической связи между матерью и ребенком, возникает гарантия того, что ребенок в дальнейшем не сумеет обнаружить истинное положение вещей. Из-за своей зависимости от родительской любви он так же едва сможет распознать истинную причину своего психического расстройства. Зачастую человек, привыкший в раннем детстве идеализировать родителей, так до конца жизни и не поймет, что именно они причинили ему душевную травму. (с) Алис Миллер "Воспитание, насилие, покаяние"

В современном обществе физическое насилие, можно сказать, "не модно, не в тренде" - его скрывают и агрессоры, и, что чудовищно, жертвы. Зато психологическое насилие, пропагандируется повсеместно; оно, завернутое в красивые фантики, цветет сегодня пышным цветом. Важно, что именно различные фантики не позволяют идентифицировать психологическое насилие, как насилие. Отсутствие знаний по видам психологического насилия приводит к безнаказанному нанесению душевных травм, возникновению ситуаций обвинения жертв ("самадуравиновата"), и, самое разрушающее, к внутриличностной позиции самообвинения у жертв насилия ("я заслужила").



"Очень многие по-прежнему полагают: родители всегда правы и всякое совершенное ими - осознанно или неосознанно - по отношению к ребенку насилие есть лишь выражение любви к нему. [...]

Чем сильнее человеку в детстве опустошили душу, тем мощнее у него должен быть интеллект и тем чаще он вынужден прибегать к морали как субституту чувств. Но не нравственность и чувство долга являются источником жизненных сил и порождают стойкую приверженность принципам. Их можно сравнить с протезами, на которые всегда можно опереться. Но в протезах нет кровеносных артерий, они продаются, да и пользоваться ими может кто угодно. Считавшееся вчера хорошим и добрым сегодня по указанию правительства или партии рассматривается, как злое и губительное, или наоборот. Но человек с не заблокированной эмоциональной сферой всегда (!) остается самим собой. У него нет другого выбора, ведь он не захочет терять свое Я. Яростные нападки, бойкот, утрата уважения и любви не оставят его равнодушным, он будет страдать и боятся, но ни при каких условиях не захочет отказаться от собственного Я. В ответ на требования, которым противится все его существо, он всегда скажет решительное "нет". Он просто не может иначе.

Так обстоит дело с людьми, которым повезло иметь по-настоящему любящих родителей, адекватно относящихся к проявлению чувств и желаний у ребенка. То же можно сказать о людях, узнавших в процессе психоанализа, что риск утраты любви окупается обретением утерянного Я. Ни за что на свете они не захотят потерять его вновь."(с) Алис Миллер "Воспитание, насилие, покаяние"

Безусловно, в жизни случаются ситуации, когда для сохранения своей биологической жизни приходится отказываться от своего Я (например, тоталитарный режим, или акты физического насилия в детстве). Вопрос лишь в том, отказывается человек от своего Я на "клеточном уровне" навсегда, целиком перестраивая свою личность, или способен, подстраивая свое поведение под ситуацию, сохранить ядро своей личности; и есть ли у него возможности для этого вообще в конкретной ситуации.

"Что за условия могут привести к тем или иным реакциям? Что за обстоятельства привели к данному поведению? Как воспринимали ситуацию ее участники? В какой степени действия человека определены ситуативными обстоятельствами, а в какой степени действия человека определены его диспозицией (генетической наследственностью, личными качествами, характером, свободной волей и т.д.)?" по материалам книги Зимбардо "Эффект Люцифера"

Примером такого сохранения ядра личности, сохранения Я, может быть Виктор Франкл, австрийский психиатр, психолог и невролог, бывший узник нескольких нацистских концентрационных лагерей (автобиографичная книга "Скажи жизни Да!"). Его Я выжило в максимально экстремальных условиях, не смотря на все воздействия ситуативных факторов, о которых пишет Зимбардо.

Приведу несколько цитат В. Франкла:

"Человеческая свобода - это свобода отнестись к обстоятельствам так или иначе." (с)

"То, что внешняя ситуация делает с человеком, во что его превращает - результат внутреннего решения самого человека."(с)

" В страданиях заключен подвиг, внутренняя сила самого человека. Страдание является частью жизни, точно так же как судьба и смерть. Страдание и смерть придают бытию ценность."(с)

"Если весь смысл в жизни в том, чтобы сохранит ее человек или нет, если он всецело зависит от милости случая, - такая жизнь, в сущности, и не стоит того, чтобы жить." (с)

"Внутренне человек может быть сильнее внешних обстоятельств. "(с)

"Но когда сам встаешь лицом к лицу со своей судьбой, когда тебе самому надо решать, сможешь ли ты ей противопоставить силу своего духа или нет - тогда забываешь всякую театральность."(с)

"Самая тяжелая ситуация дает человеку возможность внутренне возвысится над собой."(с)

"Тот, кто не верит в свое будущее, тот в лагере погиб. Он лишается духовной опоры, он позволяет себе опустится внутренне, а этому внутреннему упадку сопутствует телесный."(с)

"Дело не в том, что мы ждем от жизни, а в том, что она ждет от нас."(с)

"Мы должны не спрашивать о смысле жизни, а понять, что этот вопрос обращен к нам - ежедневно, ежечасно жизнь ставит вопросы, и мы должны на них отвечать - не размышлениями или разговорами, а действием, правильным поведением. Ведь жить - в конечном счете, значит нести ответственность за правильное выполнение тех задач, которые жизнь ставит перед каждым, за выполнением требований дня и часа." (с)


Это не значит, что насилию, поведению агрессора есть оправдание. Это не значит, что страдать - это хорошо и необходимо для личностного роста. Я думаю, это значит, что если в жизни есть или было место насилию и страданию, от человека зависит сможет ли он сохранить себя, свое Я, иногда даже вопреки всем ситуативным факторам. И примеры из жизни показывают, что кому-то это удается, а кому то - нет. И в этом нет "дихотомии - хорошо-плохо".
Если говорить о себе самой, когда мне приходится выбирать, то я выбираю преодолеть, хотя и понимаю, что могут возникнуть такие обстоятельства, которые именно я преодолеть не смогу.


"Любая идеология дает возможность коллективной эмоциональной разрядки и удержания идеализируемого первичного объекта, функции которого берет на себя личность вождя или коллектив. Эти отношения заменяют человеку эмоциональный контакт с матерью, которого ему не хватает.
Благодаря идеализации группы у ее членов появляется возможность ощутить "коллективное величие" и за счет этого получить заряд энергии. Поскольку любая идеология ищет врага вовне, на него может быть спроецирован внутренний, давно презираемый, слабый ребенок, и в этом качестве с ним можно бороться, его можно открыто презирать.(с) Алис Миллер "Воспитание, насилие, покаяние"

Филипп Зимбардо описал это явление, как создание "образа врага".
"Для этого нужен "образ врага", психологическая конструкция, глубоко укореняемая в умах граждан страны с помощью пропаганды, которая превращает других людей во "врагов". "Образ врага" - самый сильный мотив для солдата, он заряжает его оружие патронами ненависти и страха. Образ страшного врага, угрожающего личному благополучию граждан и национальной безопасности страны, заставляет матерей и отцов отправлять сыновей на войну и позволяет правительствам расставлять приоритеты по-новому, заменяя орудия труда орудиями войны.
Это делается с помощью слов и образов. Перефразируя старую пословицу, когда слово бьет, то и палка не нужна. Все начинается со стереотипных представлений о "другом", с дегуманизации образа "другого", как никчемного или как всесильного, демонического, абстрактного монстра, несущего угрозу нашим самым дорогим ценностям и убеждениям. В атмосфере всеобщего страха, когда вражеская угроза видится неизбежной, разумные люди начинают вести себя абсурдно, независимые люди подчиняются бессмысленным приказам, мирные люди превращаются в воинов. Выразительные и зловещие образы врага на плакатах, на телевидении, на обложках журналов, в кино и в Интернете запечатлеваются в глубинах лимбической системы, структуры примитивного мозга, и этот процесс сопровождается сильными чувствами страха и ненависти.
Социальный психолог Сэм Кин блестяще описывает, как пропаганда практически любой страны, которая готовится к войне, создает "образ врага", и демонстрирует трансформирующее влияние "образа врага" на душу человека." (с) "Эффект Люцифера"

"Образ врага", "загруженный" в мышление и душу человека, формирует такое качество личности, как яростная нетерпимость.
Безграничное терпение, сформировавшееся в детстве, как стратегия для выживания, также разрушительно для личности человека, как и стратегия яростной нетерпимости, сформировавшаяся в ситуации насилия во взрослом возрасте. В обоих случаях за внешними проявлениями в поведении спрятан "внутренний, давно презираемый, слабый ребенок".
Но если у маленького ребенка не было иного выбора, у взрослого человека выбор есть.
Этот выбор в том, чтобы, получив знания, жизненный опыт, научится справляться со своей жизнью: выстроить свою личность, свое Я, способное понимать явления этого мира, способное противостоять судьбе, основываясь только на личностных ценностях.
Личностные ценности не должны быть сформированы какой-либо идеологией. Поиск собственных истин, не нарушающих прав "другого" - это взятие своей судьбы в свои руки. Любые конструкты в мышлении начинающиеся со слова "все" - это следование чужим идеалам и ценностям. Способность к дифференцированному мышлению и поведению, не оперирующему понятиями "Все евреи... все врачи.. все мужчины... все полицейские... все женщины и т.п." есть признак личностной зрелости, признак сформированного Я, от которого человек никогда не захочет отказаться.


В противном случае "внутренний, давно презираемый, слабый ребенок" будет прорываться во вне через использование "педагогических приемов" по отношению не только к своим детям, но и к людям вообще.

"Все педагогические рекомендации более или менее отчетливо свидетельствуют, что за ними скрываются многочисленные, по разному выраженные потребности воспитателей, удовлетворение которых лишь препятствует свободному развитию детей; это происходит даже в тех случаях, когда взрослые искренни убеждены в том, что действуют искренни в интересах детей. Вот перечень этих неосознанных потребностей:
1. Заставить других страдать за собственные унижения.
2. Получить возможность на кого-то изливать отрицательные эмоции, вытесненные в детстве в бессознательное.
3. Иметь под рукой живое существо - объект для манипулирования.
4. Не допустить прорыва вытесненного в бессознательное в сознание, то есть не позволить лишить себя иллюзий относительно собственного якобы счастливого детства. (это выражается опять-таки в неосознанном желании подтвердить правильность родительских принципов воспитания путем их применения на собственных детях).
5. Уйти от страха неизвестности, которую несет в себе свобода.
6. Убить живое начало в душе ребенка ( в своей душе оно уже вытравлено) - из страха "возвращения" вытесненного в бессознательное.
7. Отомстить за перенесенную душевную боль.
[...]

Все это отнюдь не означает, что ребенок непременно должен быть полностью предоставлен сам себе. Нужно только с уважением относиться к его личности, проявлять терпимость к его чувствам и воспринимать его потребности и обиды как свои собственные. Искренность родителей, ощущение себя свободными людьми - вот что естественным образом заставляет ребенка сдерживать себя и соблюдать правила приличия. С помощью педагогических догм такого эффекта не добиться.
Как родителям, так и педагогам наиболее трудно быть искренними и ощутить себя свободными. Это объясняется следующими причинами:
1. Если родителей с ранних лет приучали не прислушиваться к голосу собственных чувств, не принимать их всерьез и даже презирать их, издеваться над ними, то для общения с детьми им будет крайне не хватать этого умения. Заменить они его попробуют педагогическими принципами. Например, они откажутся похвалить или приласкать ребенка, боясь тем самым испортить или избаловать его, и никогда не признаются, что их родители причиняли им боль, поскольку такое признание противоречило бы заповеди "Почитай отца твоего и матерь твою".
2. Родители, которых в детстве лишили права в полной мере ощущать свои потребности или отстаивать свои интересы, утратили жизненные ориентиры и потому полностью зависят от "незыблемых" педагогических принципов. Тем не менее они, как правило, не уверены в себе, и ребенок не может не чувствовать эту неуверенность. Ситуация усугубляется тем, что родители могут бросаться из одной крайности в другую, ведя себя то как садисты, то как мазохисты. Вот только один пример. Человек, которому с малых лет жестокими мерами привили послушание, в определенных условиях будет так же и теми же методами воспитывать своего ребенка, чтобы впервые в жизни удовлетворить потребность в уважительном к себе отношении. Но одновременно в промежутках между садистскими действиями он вполне может вести себя как мазохист, т.е. позволять делать с собой практически все, что угодно, молча сносить насмешки, оскорбления и т.д., т.к. он привык терпеть. После несправедливого и жестокого наказания собственного ребенка у него может внезапно возникнуть чувство вины, сопровождающееся любвеобильностью, и ребенок, почувствовавший перемену в поведении отца и не знающий, каково же его подлинное лицо, в свою очередь начинает вести себя агрессивно, провоцируя отца. Отец, как правило, не противится этому, ибо подсознательно помнит, что именно так обращались с ним его собственные родители. Ситуации, в которых "детям позволяют заходить слишком далеко", используются педагогами как доказательство необходимости применения суровых наказаний.
3. Поскольку ребенок зачастую символизирует для отца и матери их собственных родителей, к нему предъявляется множество самых противоречивых требований, которые просто физически невозможно выполнить. И тогда у доведенного до крайности ребенка развивается психоз, либо единственным выходом для него оказываются наркотики или самоубийство. Очень часто ощущение бессилия вызывает повышенную агрессивность, которая опять же служит для педагогов доказательством необходимости самых суровых мер.
4. Такие же проблемы возникают и при так называемом "антиавторитарном" воспитании, которым ознаменовалась педагогика шестидесятых годов. Это воспитание предполагает, что детей мягко приучают к той манере поведения, которая в детстве оказалась недоступной их родителям и которая, по их мнению, соответствует современным общественным представлениям. При этом часто опять-таки совершенно не учитываются истинные потребности детей." (с) Алис Миллер "Воспитание, насилие и покаяние"

Извергается Везувий, рушится Помпея и если человек выжил, то дальше ему надо самому решать, как он будет жить.

И пока человек прячется за любой из идеологий, оперирующей конструкциями "все...", он остается в позиции "внутреннего, давно презираемого, слабого ребенка", который ни за что не пойдет на риск проверить, а правда ли "все..."

Берегите себя!


Спасибо за обзор, кратко и ёмко. Можно перепостить в профильное сообщество (дети_травматики)?

Edited at 2015-04-16 09:48 am (UTC)
спасибо за отзыв!:-)
конечно можно сделать репост со ссылкой на источник.
Безграничная терпимость и яростная нетерпимость.
Пользователь olja_klimi сослался на вашу запись в своей записи «Безграничная терпимость и яростная нетерпимость.» в контексте: [...] Оригинал взят у в Безграничная терпимость и яростная нетерпимость. [...]