Человек после абьюза: пути исцеления. Отчаяние.

По материалам книги Джеймса Холлиса "Душевные омуты"


"Отчаяние: самый мрачный ворон

Отчаяться – значит жить без надежды, без перспективы и без возможности выбора. В иудео-христианской традиции отчаяние – это грех, так как оно посягает на власть Бога, определяет Запредельное, ограничивает Творца. В силу многих причин отчаяние может считаться самым ужасным из всех душевных омутов, ибо из него не видно никакого выхода.[...] (1)

Но кто же из нас не испытывал отчаяния, когда кажется, что все внутренние или внешние силы, направленные против нас, намного превышают наши скромные ресурсы, которых не хватает даже на то, чтобы перенести поражение, не говоря уже о том, чтобы сопротивляться? Кто из нас не надеялся на избавление от ощущения поражения, даже ценой своей смерти, лишь бы снялось это ужасное напряжение, эта агония, присущая переживанию неоднозначности? Кто, подобно леммингу*, не попадал в лапы отчаяния, предпочитая знакомый ужас воображаемому ужасу? (2) Камю в своем эссе "Миф о Сизифе" пришел к выводу, что единственной по-настоящему философской проблемой является самоубийство: быть или не быть – вот в чем вопрос. Поддавшись отчаянию и совершив самоубийство, мы все равно совершаем выбор. Но тогда мы выбираем путь, не позволяющий продолжить жизнь. Продолжать жить, оставшись во власти отчаяния и разрываясь изнутри на части,- это, по крайней мере, означает сохранить возможность решить проблему и как-то продвигаться дальше.(3)
В своей книге "Самоубийство и душа" Джеймс Хиллман утверждает, что даже когда человек испытывает крайнее отчаяние и хочет умереть, в действительности ему не хочется умирать. Наоборот, он надеется на то, что вдруг что-то изменится. (4) Совет, который этот самый мрачный ворон нашептал ему на ухо, состоит в том, что такой решительный поступок разрешит все проблемы, однако на самом деле все, к чему он может привести,- это к концу. Если человек в глубине души может сохранить надежду на трансформацию,- говорит Хиллман,- значит, он сможет ускорить динамику изменений. Иначе он не извлечет никакой ощутимой пользы из мыслей о возможности такого решительного поступка.

Вместе с тем любые слова стоят недорого и безнадежность быстро отвергает любую риторику, на которую способно отчаяние, и опровергает любой его аргумент.(5) Любая альтернатива превращается в бумажного солдатика, который легко опрокидывается под напором неопровержимой логики. Отчаяние тавтологично**; оно задает вопросы и умоляет об ответе, оно ищет и очень редко находит выход из замкнутого круга безнадежности.(6)

*Лемминг – грызун, похожий на сурка. Отличительной особенностью леммингов является их способность, "не задумываясь", следовать друг за другом куда угодно, вплоть до того, чтобы взобраться на утес, а оттуда друг за другом броситься в море. Эта особенность леммингов нашла отражение в легенде о Гаммельнском Крысолове. Здесь эта метафора употребляется в том смысле, что человек, оказавшийся в отчаянии, настолько похож на завороженного лемминга, что может покончить жизнь самоубийством.- Примеч. пер.

** Тавтология заключается в следующем: отчаяние, т. е. безнадежность, порождает еще более безнадежные мысли, тем самым круг не просто замыкается, но человек все больше и больше лишается надежды.- Примеч. пер.

[...]

В таком героическом порыве человек перестает быть жертвой. Независимо от исхода борьбы, от возможности ее развязки – поражения или победы,- он ощущает в себе способность продолжать борьбу. Прометей Эсхила и Шелли, прикованный к скале мстительным Зевсом, все равно свободен, и величие этой свободы заставляет громовержца трепетать. Сизиф Камю, обреченный богами раз за разом катить на вершину горы каменную глыбу только для того, чтобы каждый раз она снова срывалась вниз, все же гораздо свободнее богов, которые обрекли его на этот бессмысленный и мучительный труд. Сделав выбор, но не повинуясь приговору судьбы, Сизиф побеждает мрачную силу богов и сохраняет свое достоинство. Во время таких душевных волнений у человека возникает ощущение трагедии. Противоположностью трагическому ощущению жизни является pathos, производное от него – "патетика". Трагедия с неизбежным поражением – это активное героическое состязание, присущее жизни. Пассивное страдание – это патетическая жертвенность.(7)
Задача, порожденная отчаянием, состоит в том, чтобы не прекращать бороться, продвигаясь с позиции жертвы на позицию героя, от патетики к трагедии. Разумеется, жизнь человека кончается смертью, которая может восприниматься как поражением, так и природной или божественной мудростью, которая превосходит слабую способность Эго к пониманию. Но задача, порожденная отчаянием, состоит не в отрицании ужасных чувств и не в отказе от смиренного достоинства, присущего человеку, а в перенесении страдания и выходе за пределы бесконечного отчаяния. (8)Эти ужасные вороны – депрессия, отчаяние и ощущение ненужности – будут всегда где-то рядом, прямо за нашим окном. Независимо от того, насколько осознанно мы хотим от них избавиться, они будут к нам возвращаться снова и снова, а их хриплое карканье будет прерывать наше сонное отрицание. Подумаем о них как о постоянном напоминании стоящей перед нами задачи. Даже слыша их карканье, шум их крыльев, мы все равно сохраняем свободу выбора.

*******************************************

Я дико извиняюсь, но пока я не успеваю отвечать на ваши комментарии к статьям. Читаю, отвечу. Спасибо вам за то, что вы комментируете - для меня очень важна обратная связь!

Мои комментарии к тексту.

Переименовала заголовок. Слова "жертва" меня коробит, неся негативную окраску. Логически верно называть человека, подвергшегося насилию жертвой, но эмоционально это слово унизительно. Не считаю жертвой ни себя, ни своих читателей, ни своих клиенток. Просто люди, человека, которые пережили насилие. И надо осознать то, что случилось и восстановиться: вернуть свою душу, собрать новую личность.


1. Отчаяние - это состояние крайней безнадежности. Это ситуация утраты надежды и веры. Это пустота - эмоциональная, духовная, душевная, ментальная. Крайне тяжелое состояние.
Это то, что мы называем "не хочу жить". Абьюз приводит к этому состоянию. Психопатическая личность, имея садистическую компоненту в своей структуре (склонность к разрушению, уничтожению Другого), доводит своего партнера до этого состояния. Неважно, осознанно или нет это делает абюзер. И даже после разрыва отношений, отчаяние частый гость в душе тех, кто пережил насилие.
Об этом не принято говорить. Об отчаяние стыдно говорить даже на приеме у своего терапевта. Ну хотя бы потому, что есть проблемы много страшнее, например, кто-то раком болеет, у кого-то детей нет или любые другие защитные аргументы.
Но после насилия человек испытывает, проживает отчаяние. Иногда оно беспросветной дорогой тащит в депрессию, иногда проживается мощными вспышками.
Я хочу сказать, что отчаяние - это нормальная человеческая реакция. Это эмоция. Мы не можем приказать себе ее не чувствовать, она просто приходит. Я хочу сказать, что это более чем нормально, испытывать отчаяние, столкнувшись с насилием в свой или чей-то адрес. Это говорит о наличии у вас высокой способности к эмпатии и состраданию, потому что насилие - бессмысленно; насилие, причиняемое близкими людьми, бессмысленно вдвойне. Когда человек осознает, что к нему применили насилие, отчаяние сигнализирует о том, что ушла наивность, доверие и пришел страх. Страх, который вырос на понимании, что в этом мире есть зло. Такое зло, которое нельзя победить любовью и добротой. Такое зло, которому безразличны человеческая и даже детская боль. Такое зло, с которым я, как человек, ничего, совсем ничего, не могу поделать. И этот факт наша душа не хочет принимать. И человек проживает отчаяние, утрату надежды и веры.

2. И тогда человек пытается вернуться в понятный, предсказуемый ужас абьюза. Потому что, пребывая в отчаянии, его воображение рисует чудовищные картины (у каждого свои, но в целом это о страхе одиночества, о своей никчемности, о порочности человеческой природы и т.п.) Но если позволить себе не убегать из отчаяния, позволить себе в него погрузится и быть в нем, оперевшись на терапевта, или друга, или близкого человека, то его можно пережить, и найти из него выход. Выход точно есть, и наверняка, не такой, как вы себе можете представить. Но есть. Чтобы пережить отчаяние и найти этот выход, надо перестать быть леммингом. Надо начать "думать": 1) разобраться с детскими травмами 2)собрать и осмыслить необходимую информацию по абьюзу, расстройствам личности, созависимости 3) пересмотреть свои стереотипы, клише и другие элементы магического мышления 4) проделать огромную душевную работу по восстановлению себя и своей жизни. Надо! это просто надо сделать! Нет других вариантов у тех, кто пережил насилие.

3.Потому что отчаяние говорит о том, что ваша душа жива (помним, что отчаяние - это эмоция), и все ваше существо надеется на трансформацию. Наверное, отчаяние, это высшая степень душевного человеческого страдания, когда утрачены смыслы, надежды и вера. Но, именно отчаяние, является тем дном колодца, от которого человек может оттолкнуться. Пока не пришло отчаяние, происходит падение вниз. И это мучительный процесс - ты не знаешь куда ты падаешь, как долго еще падать, сколько всего еще надо вынести. Отчаяние говорит о том, что все - ты упал. И дальше наступает момент выбора - будешь ли ты отталкиваться от дна? с какой силой ты оттолкнешься? в какую сторону ты оттолкнешься? будешь ли ты толкаться сам? или будешь ждать? есть ли кто-то, кто может помочь оттолкнуться? или ты совсем один? сможешь ли? хочешь ли?

4. И на самом деле, никто, кроме человека, не знает, что и как должно произойти на дне колодца отчаяния. Но, когда мы там, то что-то точно изменится. А вот в какую сторону изменится - решение принимает человек сам. Решение - это не результат, а действия. Это намерение действовать тем или иным образом, с непредсказуемым результатом.
Я расскажу о себе. Так получилось, что уже пережитый опыт со старшим сыном, дал понимание некоторых, по сути, метафизических вещей, которые очень сложно облечь в слова, еще сложнее объяснить другому.
Когда мне сказали, что шансов нет - мой сын не выживет, я упала на дно колодца. Летела я туда несколько месяцев. На дне этого чудовищного колодца отчаяния я сделала выбор. Мне помогали, очень-очень сильно помогали. Я не знала, какой будет результат, но я сделала выбор. Тогда этот выбор был биться за своего ребенка и верить. Это был выбор сделать все, что в человеческих силах, а потом принять неизбежное. Я понятия не имела, что в моих силах. Я понятия не имела о том, что я принимала какие-то решения. Я могу рассказать, что это было именно так, спустя почти пять лет: просто сейчас я знаю, как я падала, когда упала на самое дно, когда принимала решение, как толкалась от дна. Это была работа души. Отчаяние - это крайняя мера. Но раз человек испытывает эту эмоцию, значит есть шанс на то, что изменения наступят.

5. И как бы я не пыталась описать этот опыт своей души, какие бы вам статьи не попадались,что бы вам не говорили - никто, кроме вас не проделает эту душевную работу. Потому что, после экстремальной ситуации по осознанию абьюза, вы целиком и полностью доверяете только себе. И это нормально. Это взросление. Человек взрослеет тогда и только тогда, когда он способен принимать решения самостоятельно, выслушав все те аргументы, которые он хотел бы услышать.

6. Если взрослеть не хочется, то человек будет ходить по кругу.

7. Если взрослеть не хочется, то остается пассивное страдание. Под взрослением я подразумеваю принятие того, что зло существует, что я не всесильна, что я буду бороться за себя и свою жизнь. ( а список дел, поступков, означающих "бороться" у каждого будет свой).

8. Но задача, порожденная отчаянием, состоит не в отрицании ужасных чувств и не в отказе от смиренного достоинства, присущего человеку, а в перенесении страдания и выходе за пределы бесконечного отчаяния.
Я знаю, что люди, которые пережили страшную болезнь, ценят жизнь сильнее и на мир смотрят иначе. Я верю, что люди, которые пережили насилие, тоже могут к этому придти!

Берегите себя!
"Это был выбор сделать все, что в человеческих силах, а потом принять неизбежное. Я понятия не имела, что в моих силах".
У меня было то же самое с лесом... НО! Это никак не сподвигло меня пересмотреть отношения личного абьюза, несмотря на своё "отталкивание ото дна", я личного абьюза в упор не замечала.
Почему внутри таких отношений постоянно хочется плакать? Что это - жалость к себе?
Мне страшно что-либо высказать в лицо своему партнёру; мне хочется плакать ещё до того, как я слышу от него что-то обидное. Я больше не пытаюсь объяснить ему, что чувствую и что со мной происходит. У нас даже самый незначительный разговор заканчивается обвинениями в мою сторону. Мне хочется плакать уже независимо от того, что он скажет: после критики - потому что обидно, а после ласковых слов - потому, что не верю в их искренность; так сильно они противоречат остальному его поведению.